Бюст Машерова

Автор Admin - 20 Октябрь, 2013
Категория: Петр Машеров

— В день гибели на меня выпала наитяжелейшая часть похоронных трудов, — вспоминал Иван Антонович, заведующий отделом культуры ЦК КПБ, — снять посмертную маску с лица Машерова. Я пригласил нашего талантливого скульптора А. Аникейчика, и мы вместе пошли в клиническую больницу лечкомиссии. Не так легко заходить в морг, видеть там человека, с которым разговаривал еще вчера. Психологическое волнение было исключительно большим. С Аникейчиком случилась почти истерика, и мне самому казалось, что потеряю сознание.

Самое страшное, на лице Машерова застыла в смертельной гримасе великая мука. Наверное, в момент смерти он почувствовал страшную боль. И еще: волосы у мертвого Петра Мироновича были... седые. Этого не помню при его жизни. Таким образом, мука, с которой он жил последние годы, отбилась на его лице, и он взял ее с собой в могилу.

Сколько ни бился Аникейчик после, чтобы снять эту маску с лица, ему не удавалось.

Позже, когда скульптор работал над надмогильным памятником Петру Машерову, эту муку на лице ему тоже полностью снять не удалось, хотя памятник, мне кажется, получился отличный. И сегодня он смотрит на нас из прошлого глазами, полными грусти, а на лице — отражение боли...

На третий день после похорон, когда новый первый секретарь ЦК КПБ Тихон Киселев разместился в кабинете, к нему позвали Ивана Антоновича. Там сидели второй и третий секретари — Геннадий Бартошевич и Александр Кузьмин. Их лица были жесткие, пасмурные. Первый сразу же начал упрекать его за то, что в Витебске готовится открытие бюста, художественные качества которого, мол, не очень хорошие.

Два секретаря, которые сидели вместе с ним в кабинете, за три недели до трагического случая в присутствии Машерова принимали этот бюст и высоко оценили его. Теперь они молчали. Упреки заведующий отделом культуры выслушал молча. Выяснилось, что новый первый секретарь хочет, чтобы работу по открытию бюста Машерова задержали.

Когда Кузьмин с Антоновичем вышли в коридор, Иван Иванович высказал сомнение в целесообразности такого «акта». Собеседник горделиво ответил:
— Ты дитя, и в политике ничего не понимаешь. «Дитяти» шел в то время 44-й год. Он спросил:
— В политике или интриге?
— Не понимаешь — подавай заявление! — сухо отрезал Кузьмин. Прежде чем у заведующего отделом включился инстинкт самозащиты, он бросил в ответ:
— После вас, уважаемый...
Эта фраза ему потом многого стоила...

Вскоре из Витебска поступил звонок. Первый секретарь обкома партии С.А. Шабашов, умный, современный человек, уже получивший информацию о негативном отношении нового начальства к Машерову, форсировал процедуру окончания работы по открытию бюста и даже пригласил на мероприятие первого секретаря ЦК. Тот не рискнул отказать.