Семейные отношения

Автор Admin - 04 Июнь, 2013
Категория: Петр Машеров

Известно, что любовь и высокая политика - два нерасторжимых спутника, идущих рука об руку... А порой любовь становится даже основным двигателем политики. Сколько интриг и низвержений личностей спровоцировано этим святым чувством, сколько успехов одержано благодаря ему. Немало примеров, когда жены способствовали возвышению своих мужей. В данном случае вряд ли стоит говорить о том, что такая же роль была уготована и Полине Машеровой.

Он сделал ей предложение накануне войны. Она никогда и никому не рассказывала, что он ей сказал. Да и в любви признался один раз в жизни. Она искренне убеждена, что такое говорится только раз. И знать об этом должны двое. Сдержанность вообще была ей присуща. Если обижалась, то просто замолкала.

В войну она больше всего боялась, что его убьют не у нее на глазах, что ее не будет рядом. Это казалось самым страшным. Они остались живы. Но через много лет это случилось: он умер не у нее на руках.

У французов есть выражение: женщина на все времена. Это вообще была красивая пара: Петр и Полина Машеровы. Статные, высокие, с безупречной осанкой, любящие хорошую одежду и умеющие ее носить. У Полины в молодости параметры фигуры были как у фотомодели. Откуда эта породистость и врожденная интеллигентность у девочки из глухой деревушки и сельского паренька - одному Богу известно.

Когда она стала женой первого человека в республике, очень боялась подвести мужа. Ведь за ними пристально наблюдали. На ходу училась хорошим манерам и умению вести себя на правительственных приемах. Выручали природные интеллигентность и такт.

Она, можно сказать, не принимала участия в судьбоносных решениях, в политике, экономике республики. Не повлияла особенно и на судьбу своего мужа как политика, главу верховной власти в республике. Она не вмешивалась в его дела. Впрочем, он ее и не вовлекал в них, был непоколебим в принятии решений. А у нее хватило житейской мудрости особенно «не высовываться». Но ее присутствие дома, на многих политических и торжественных мероприятиях, банкетах, как признавалась она, придавало лидеру партии коммунистов республики особую уверенность и твердость, душевное спокойствие. Она женской мудростью интуитивно чувствовала, когда надо подсказать ему, посоветовать.

Машеров почтительно относился к высказываниям жены, не считал зазорным поделиться с первой женщиной республики, находящейся, впрочем, в тени мужа, своими соображениями не только по вопросам политики, он выслушивал ее мнение, критические замечания. Другое дело, принимал или не принимал он ее советы и соглашалась она с ним или нет. Но, как свидетельствовали очевидцы, они никогда не ругались, не спорили на людях, не давали никому повода говорить о своих разногласиях...

— Может быть, старомодная была, изображала покорность, но это — от верности и любви, уважения, а не подчинения, — резюмировала она, улыбаясь. И добавила: — Я была счастлива с ним, как только может быть счастлива женщина.

Ее поведение многим нравилось, не вызывало кривотолков и сплетен среди жен элиты. С ними она была вежливой, корректной, «не заносилась», не претендовала на «первую леди». Скромная, обаятельная, миловидная женщина, с типично славянской добродушной улыбкой - эти черты наиболее выделяли се из других.

У них с мужем были удивительно чистые, ровные отношения. «Партизанская» дружба помогла создать им прочную семью. Для Машерова она была надежной опорой, крепкой как скала. По отношению к жене он вел себя строжайше, высоконравственно, не изменял ей. На людях он называл ее просто Полей. Она же, обращаясь к мужу, мягко, на французский манер, ласково произносила:
— Пьетр, Пьетр...
Неудивительно, что они, прожив рука об руку всю жизнь, внешне стали похожими.