Расчистка завалов

Автор Admin - 12 Сентябрь, 2013
Категория: Петр Машеров

14 марта ЦК КПБ и Совет Министров БССР приняли постановление об организации санаторного лечения рабочих и служащих, пострадавших во время аварии на Минском радиозаводе. После окончания лечения в больницах они продолжали отдых в клиническом отделении санатория «Несвиж».

Нервы у членов правительственной комиссии были предельно напряжены. Устинов, председатель правительственной комиссии, впервые увидев жуткую картину, десятки трупов, схватился за сердце...

С серым лицом, страшно осунувшийся ходил по обвалившимся балкам Машеров. Очень переживал. Поздно ночью отвозил в гостиницу Устинова и возвращался назад.
— Пойдем, Николай Иванович, еще раз посмотрим.

Хомив, как и некоторые работники, уцелел чудом. Из старого корпуса направлялся в цех футляров. По дороге зашел в лабораторию. Глянул на часы — стрелки показывали 19 часов 37 минут, — и в этот момент грянул взрыв. Служебную машину, которую он ставил в одном из помещений цеха, нашли расплющенной, как блин. Из-под обломков вытащили только двигатель и колеса.

В одном месте вдоль траншей Машеров увидел оголенный участок электрокабеля. Часто задерживался здесь, высказывал мнение, что, возможно, это и явилось причиной взрыва.

Он изучал все технологические и проектные тонкости, состояние проводов, кабелей, арматуры, механизмов, их назначение. В техническом тоннеле, соединявшем цеха пластмасс и футляров, внимательно осматривал перевернутые вентиляторы, разрушенные воздуховоды и трубопроводы теплоцентрали, на которые обрушились плиты перекрытия. В одном из технических тоннелей остановился возле расплющенных, покореженных шлифовальных и полировальных станков.

Особенно разволновался, когда подошел к вещам, найденным на месте аварии после расчистки завалов. Почерневшие табели, книги, тетради, записные книжки, пропуска... Взял дрожащими руками «Журнал учета за 1971 год мастеров Дубовского, Малаховой, Потапейко, Маевской», полистал. Задержал взгляд на очках, шерстяном платке, женских рукавицах, хозяйственной сумке, пропуске № 532 на имя Ядвиги Заболоцкой, заявлении Лидии Минкевич... Рядом лежали четыре кошелька. Машеров хотел пройти дальше, но вернулся, по очереди пересмотрел их. В одном увидел направление в лабораторию на имя Светланы Шекун, деньги — 89 рублей 28 копеек. В другом прочитал: «Л. Шиманская-Жевнерович», тут же — 5 рублей 82 копейки. Несколько рублей лежало возле кошельков, судя по запискам, Белькевич и Горбатевич. Не выдержал, отошел: «Вот и все, что осталось, возможно, от этих людей».